ИИ-ресепшен это два продукта, и один не вправе уехать

Короткий ответ. Федеральный закон № 2 от 2019 года определяет медицинскую информацию как медицинские данные, которые обработали и которые приобрели смысл, «whether visual, audio or legible». Аудио названо прямо. Статья 13 запрещает хранить, обрабатывать, создавать и преобразовывать такие данные за пределами страны, если услугу оказали внутри. Исключение одно: орган здравоохранения издал решение совместно с министерством. Министерское решение № 51 от 2021 года даёт десять таких случаев, и вендорского автоответчика на зарубежных серверах среди них нет. Значит ИИ-ресепшен делится на две части, и делит их один вопрос: услышал ли он, с чем человек звонит.

Любое предложение, которое вам пришлют, оценивает один продукт. Закон видит два. Одна половина отвечает на вопрос «работаете ли вы в воскресенье», не держит ничего, что закону интересно, и может жить где угодно. Вторая слышит симптом, создаёт медицинскую информацию в формулировке самого закона и с этой секунды обязана остаться в стране.

Вендор вам об этом не скажет, поэтому письменный вопрос к нему звучит не «умеет ли эта штука записывать на приём». Он звучит так: где оказывается аудио в ту секунду, когда звонящий произнёс слово про боль.

Телефонный звонок это медицинская информация?

Как только звонящий сказал, с чем звонит, да. Спорить с определением негде: в нём назван формат.

«Health Information: The health data which had been processed and became with a meaning, whether visual, audio or legible, and characterised by the health feature, whether related to the health or insurance establishments or authorities or to the beneficiary from the health services».

Три слова в этом предложении решают вашу закупку. Аудио считается. Смысл считается, поэтому необработанная звуковая дорожка, которую никто не интерпретировал, стоит от определения дальше, чем расшифровка. И закон назвал получателя медицинской услуги: под охват попадает и то, что рассказал о себе пациент, и то, что записал о нём врач.

Теперь приложите четыре глагола статьи 13 к вендору по одному: два из них бьют, два нет.

За обработку хватаются первым делом, и она самая слабая. Закон определяет её узко.

«Process: Information creation, introduction, amendment, update or deletion electronically».

Ни хранения в этом определении, ни передачи. Так что «они обрабатывают данные за границей» довод тоньше, чем кажется, и юрист вендора это скажет.

Бьют два других: хранение и создание. Аудио, которое лежит на зарубежном сервере, там хранится, пусть и транзитом. Транскрипт, который сделала модель за границей, там создан, а создание стоит в статье отдельным словом. Из-за него вопроса «где лежит запись» в одиночку не хватает: аудио может лежать в Дубае, пока его читает модель в другой стране, и транскрипт всё равно создан вне страны.

И вендор не сможет сказать, что телефонная линия не та система, под которую закон писали. Тот же закон называет информационно-коммуникационными технологиями любые технологические и электронные инструменты, системы и средства, которые обрабатывают информацию и данные: хранят их, восстанавливают, публикуют, обмениваются ими. Речевая модель на телефонном номере попадает под это описание.

Граница проходит внутри разговора. «Вы работаете в воскресенье» не создаёт медицинской информации ни о ком. «У дочери температура со вторника» создаёт её раньше, чем агент успел сказать слово.

Что именно запрещает статья 13?

По умолчанию такие данные остаются в стране. Исключение выписывает регулятор, и вы на это не влияете.

«It is not permissible to store, process, generate or transform the health data and information outside State, which are related to the health services provided inside State, except in the case where a resolution is issued from the Health Authority in coordination with the Ministry».

Одна оговорка про перевод, потому что она меняет чтение. В официальном английском на правительственном портале стоит transform. Юридические комментаторы пишут transfer. Я цитирую официальный текст и говорю про расхождение вместо того, чтобы выбрать за вас; хранение и обработка в любом случае стоят в списке отдельными словами.

Два места в этом предложении легко пропустить. Закон смотрит на то, где вы оказали услугу, а не на то, кто пациент. Турист, которого вы приняли в Дубае, закрыт так же, как резидент. И отвечаете вы. Закон регулирует использование информационных технологий в здравоохранении, а применяет их ваша клиника. Страница вендора про комплаенс в суде за вас не ответит: лицензия ваша.

Исполнительный регламент вышел кабинетным решением № 32 от 2020 года, которое издали 22 апреля 2020 года, и он стоит поверх той же статьи.

Подходит ли сюда хоть одно исключение?

Их десять, и вашего автоответчика среди них нет.

Министерское решение № 51 от 2021 года, которое издали 28 апреля 2021 года, называет случаи, когда медицинские данные вправе лежать или уехать за пределы страны. Про источник честно: действующий текст решения лежит на портале законодательства минздрава, и портал мне не ответил, поэтому таблица ниже идёт по перечню из клиентского алерта Latham & Watkins от 29 августа 2021 года, сверенному со сводкой Al Tamimi, которая тот же материал группирует в восемь пунктов.

Прочитайте в том же алерте колонку условий, и появится закономерность. Почти каждый случай требует письменного согласия получателя услуги либо анонимизации, большинство требует шифрования. Пять из десяти требуют, чтобы копия информации осталась внутри страны. Случай 6 единственный, которому решение не поставило условий, и об этом стоит подумать секунду: тонометр, который синхронизируется с зарубежным приложением, проходит, а звонок про температуру нет.

Два из них регулярно принимают за лазейку. Страхование требует, чтобы страховщик и урегулировщик работали здесь, пациент дал согласие, данные были анонимизированы и ушли не целиком. Случай 9, телемедицина, даёт врачу доступ на ограниченное время и отправляет отчёт только названному врачу, снова с письменного согласия. Ни один из двух не постоянная труба к вендору.

Случай 8 стоит читать медленно: это единственная дверь, не привязанная к названной цели. И решает всё то, кто её открывает: одобряет орган здравоохранения уровня эмирата, то есть регулятор. Не клиника и уж точно не вендор. Статья 13 говорит о своём исключении то же самое: решение издаёт орган здравоохранения совместно с министерством. Страница вендора про комплаенс не заменяет ни того, ни другого.

На случае 8 висят три условия, и два из них стоят в тексте самого решения. Копия информации остаётся внутри страны. Данные не должны быть конфиденциальными по причинам общественной безопасности, общественного интереса или здравоохранения. И их раскрытие не должно вести к раскрытию медицинской тайны пациента, если нет письменного согласия.

Последнее приложите к звонящему телефону. Человек пока ни на что не соглашался. Он не заполнял форму, он с вами не знаком и уже описывает симптом. Письменного согласия до поднятия трубки не существует, и поэтому случай 8 подходит для плановой передачи известной записи, а не для входящего звонка.

Какая половина звонков её несёт?

Та, где звонящий успел сказать зачем, и таких звонков меньше, чем кажется.

Четвёртая строка и ломает любую аккуратную архитектуру. Назовёт ли человек причину сам, вы не контролируете. Звонящий, который начинает со слов «это по спине», создал медицинскую информацию раньше любого меню, любого сценария и любого правила маршрутизации. Поэтому проектный вопрос не в том, как отучить людей это говорить. Он в том, где к этому моменту уже лежит аудио.

В разборе про цену закрытого часа мы посчитали час, когда стойку закрывает человек: около 27 дирхамов. Та цифра говорит, стоит ли покупать систему, и молчит о том, где лежит запись. Эти два вопроса вы решаете отдельно. Шире эту задачу, какой закон накрывает какие ваши данные, я разобрал в какие данные должны остаться.

Что спросить до подписи

Задайте четыре вопроса, все с письменным ответом, и ни один не технический.

1. Где лежит аудио? Назовите страну. «В облаке» и «в AWS» это не ответы, ответ это регион.
2. Где запись расшифровывают? Распознавание речи это обработка, а обработку статья называет отдельным словом. Аудио может лежать в Дубае, а читать его будет модель за границей.
3. Что переживает запись на приём? Если приём уже в вашем календаре, спросите, что вендор держит через час и сколько ещё будет держать.
4. Как быстро вы это удалите? В днях, в договоре, с ответственным за исполнение.

Дальше одно проектное решение, которое снимает большую часть задачи заранее. Агент, который не спрашивает причину обращения, создаёт медицинской информации заметно меньше, чем агент с сортировкой. Теряете вы при этом настоящее: кто не слышит срочность, тот не отличит срочное от обычного. Хороший ресепшенист делает это лучше всего. Решайте такой обмен осознанно и с главным врачом в комнате: вы уже решали его, когда делили часы по присутствию в разборе про цену закрытого часа.

Это не юридическая консультация, и я вам не юрист. Нормы процитированы выше, чтобы вы отнесли их своему, и так дешевле, чем прийти с вопросом без ссылок.

На проекте для клиники мы делим типы звонков раньше, чем кто-то составит шорт-лист софта: это деление и решает, из какой половины рынка вам вообще разрешено покупать.